Излечение разлада

(07-09-2010 10:18) 





Наш интеллект создал новый мир, господствующий над природой, и населил его чудовищными машинами, польза от которых такова, что мы даже не мо­жем представить, как избавиться от них или от нашего преклонения перед ними. Человек вынужден потакать авантюрным побуждениям своего изобре­тательного и нагруженного научным багажом разума, восхищаясь его блестя­щими достижениями. Вместе с тем его гений проявляет жуткую последова­тельность в изобретении все более и более опасных устройств, с каждым разом все более пригодных для всемирного самоуничтожения.

     Ввиду лавинообразно увеличивающейся численности мирового населения, человек уже начал поиск путей и средств контролируемого сдерживания это­го прироста. Однако природа может упредить наши искания, направив про­тив человека его же изобретательность. Водородная бомба, например, опреде­ленно положила бы конец перенаселению. Хотя мы и гордимся тем, что по­корили природу, на самом деле мы ее заложники, ибо мы даже не научились контролировать собственную природу. Медленно, но, сдается, неизбежно мы пестуем катастрофу.

     Нет больше богов, к которым мы могли бы обратиться за помощью. Вели­кие мировые религии охвачены усиливающейся анемией, так как из лесов, гор, рек и мира зверей улетучились сверхъестественные силы (приходившие ранее так кстати), а богочеловеки исчезли в глубинах подсознания и там (как нам хочется думать) ведут бесславное существование среди других пережит­ков прошлого. Наши теперешние жизни подчинены богу, имя которому— интеллект. Он же наша величайшая и печальнейшая иллюзия. Благодаря ин­теллекту, уверяем мы себя, мы завоевали природу.

     Но это лишь лозунг—не более. Ибо "завоевание природы" оборачивается для нас перенаселением планеты, добавляя хлопот в политическом плане, по­скольку люди продолжают ссориться и добиваться превосходства друг над другом так же, как и всегда. О каком "завоевании природы" тогда можно говорить?

     Любая перемена должна с чего-то начинаться, и начинается она с отдель­ного индивида, который почувствует ее и начнет претворять в жизнь. Таким индивидом может стать любой из нас. Недопустимо оглядываться вокруг в ожидании "дяди", который придет и сделает то, что должны сделать вы сами, хотя вам этого и не хочется. Но поскольку, похоже, никто не знает, что надо делать, то, может быть, каждому из нас стоит задаться вопросом; а не под­скажет ли нам что-нибудь подсознание? Ведь сознательный разум, сдается, ничем не может помочь нам. Современный человек стоит перед горьким фак­том неспособности великих религий или разнообразных философских уче­ний явить такую вдохновляющую и захватывающую идею, которая принесла бы ему успокоение, так необходимое перед лицом опасностей, угрожающих миру.

     Я знаю, что мне ответили бы буддисты: все было бы в порядке, если бы люди следовали восьмиступенчатому пути Дхармы и могли бы заглянуть в свое "я". Христиане говорят, что мир был бы лучше, если бы только люди верили в Бога. Рационалисты утверждают, что был бы у людей ум и благора­зумие, и все проблемы можно будет решить. Только вся беда в том, что никому из них не удается решить свои проблемы.

     Христиане часто спрашивают, почему Господь не говорит с ними, как, предположительно — он это делал в давние времена. В таких случаях я всегда вспоминаю одного раввина, которого спросили, почему раньше Бог часто являлся людям, а теперь никто никогда не видит Его. Раввин ответил: "Просто не осталось никого, кто умеет правильно кланяться".

     Этот ответ раскрывает самую суть проблемы. Мы настолько пленены своим субъективным сознанием и поглощены его работой, что совсем забыли о давно известном факте: Господь говорит с нами преимущественно в сновиде­ниях или просто видениях. Буддисты не принимают в расчет мир подсозна­тельных фантазий, считая их бесполезными иллюзиями. У христиан между сознанием и подсознанием стоят Церковь и Библия. Рационалисты до сих пор не знают, что их сознание не охватывает всего мира их психики. Это невежество сохраняется до сих пор, будто подсознание не признано уже бо­лее семидесяти лет назад одним из основополагающих понятий, без которого немыслимо никакое серьезное исследование в области психологии.

     Мы не можем более продолжать уподобляться Всемогущему Творцу, рассуж­дая о достоинствах и недостатках природных явлений. Мы ведь не использу­ем в ботанике давно устаревшее деление растений на нужные и ненужные, или в зоологии — наивное различение безвредных животных и опасных. Но мы все еще позволяем себе благодушно относить сознание к вещам, имею­щим смысл, а подсознание — к бессмыслице. Такой подход в науке был бы подвергнут немедленному осмеянию. Скажите, например, имеют ли смысл микробы или они бессмысленны?

     Чем бы ни являлось подсознание, это — природное явление, генерирующее символы, наделенные, как показали исследования, определенным смыслом. И подобно тому, как мы не можем считать специалистом по микробам челове­ка, ни разу не державшего в руках микроскоп, так и тот, кто не изучал профессионально природную символику, не может считаться компетентным в области психологии. Однако всеобщая недооценка человеческой души такова, что ни великие религии, ни философские учения, ни научные рационалисты не удосужились как следует с ней разобраться.

     Несмотря на то, что католическая церковь признает существование somnia a Deo missa (снов, посланных Богом), большинство ее мыслителей не пред­принимают серьезных попыток понять сновидения. Не уверен я и в наличии у протестантов какого-либо трактата или доктрины, которые удостоили бы вниманием вопрос о возможности восприятия vox Dei (vox Dei—глас Божий (лат) Прим. пер.) во сне. Но если бого­слов действительно верит в Бога, то какой авторитет может убедить его в неспособности Бога являться нам в сновидениях?

     Я посвятил более полувека изучению природных символов и пришел к выводу, что сновидения с их символикой вовсе не являются глупостью или бессмыслицей. Наоборот, для тех, кто потрудится над их расшифровкой, они раскрывают интереснейшую информацию. Она, конечно, имеет мало общего с такими приземленными понятиями, как купля и продажа. Но смысл жизни не измерить лишь деловой активностью, как не охватить сокровеннейших чаяний количеством денег на банковском счете.

     Сейчас в истории человечества такой этап, когда все усилия направляются на изучение окружающего нас мира и очень мало внимания уделяется чело­веческой сущности, которую составляет психика человека, хотя функции ее сознательной части исследуются с различных сторон. Однако самая сложная и неизвестная часть души, где рождаются символы, все еще, в сущности, не исследована. Кажется невероятным, что хотя мы каждую ночь получаем отту­да сигналы, расшифровка получаемых сообщений кажется для подавляющего большинства людей слишком утомительной, чтобы беспокоиться об этом. Ве­личайшее орудие человека—его психика—почти не является объектом раз­мышлений, а зачастую в чем-то подозревается или презирается. Слова "это все психология, сударь" чаще всего означают: — "это пустяки".

     Как же возник этот невероятный предрассудок? Очевидно, мы были так поглощены вопросом, о чем мы думаем, что позабыли спросить, а что думает о нас подсознательная часть психики. Идеи Зигмунда Фрейда укрепили суще­ствующее у большинства людей презрение к психике. До него психику просто не брали в расчет, ей пренебрегали, теперь же она превратилась в свалку безнравственности.

     Это бытующее теперь мнение, безусловно, несправедливо и односторонне. Оно даже не увязывается с известными фактами. Наши нынешние знания о подсознательном показывают, что это—природный феномен и как таковой является, по меньшей мере, нейтральным. Оно содержит все стороны челове­ческой натуры: свет и тьму, прекрасное и безобразное, добро и зло, мудрость и глупость. Изучение символов, порождаемых как индивидуально, так и общностями людей, — огромная задача, и отнюдь еще не решенная. Однако на­чало, наконец, положено. Первые полученные результаты вдохновляют, по­скольку они, похоже, подсказывают ответы на многие из не решенных доны­не вопросов, волнующих сегодня человечество.

Back to top

карта сайта